Театр ветеранов появился в Украине в 2024 году как проект социальной и психологической реабилитации тех, кто воевал, и членов их семей. За три года Театр вырос до полноценного культурного явления в жизни страны. Наш корреспондент в Киеве Ольга Мусафирова делится впечатлениями от одного дня фестиваля.Авторка Леся Ганжа (первая слева) и режиссерка Вероника Хныкина с афишами «Миноги». Киев, Украина. Фото: Ольга Мусафирова / «Новая газета Европа»То, что Ганжа в первый день большой войны решит мобилизоваться, и не в медийку, было очевидно. Штурм военкомата оказался неудачным: отказали. К концу недели она через донабор попала в 130-й батальон ТРО, территориальной обороны ее родного Соломенского района Киева. «Комбат обходит строй, вежливо приветствует мужчин-добровольцев: “Добрый день!” Поравнялся со мной: “Йо-майо…”», — со смехом вспоминала Леся. Сначала приняла реплику только на свой счет: стрелок-пехотинец Ганжа с дредами, африканскими косичками, показалась командиру концом света. Но таким возгласом, как вскоре выяснилось, он встречает всех женщин в батальоне. Это была смесь фрустрации и отчаяния: «слабый пол» вынужден защищать Украину! «На войне, как в жизни: свое место приходится отстаивать», — делилась Леся. Просто к сведению. В украинской армии служит свыше 75 тысяч женщин, пятеро удостоены звания «Герой Украины». Трое из них — посмертно.Афиши фестиваля первых пьес ветеранов-драматургов. Киев, Украина. Фото: Ольга Мусафирова / «Новая газета Европа»Всё, на улицу. Дышать.Читка пьесы Леси Ганжи «Минога». Киев, Украина. Фото: «ТРО Медиа» / Facebook«Переплести косички недалеко от зоны боевых действий непросто. Маникюр, стрижка — это ОК, но найти мастера на косички достаточно тяжело, — рассуждает героиня весной 2024 года. — Даже в Краматорске тяжело, а Краматорск сейчас это Париж Донбасса… В Киеве ты уже чужой, а в Харькове как раз шикарно: большой город, всё есть, и есть друзья, а главное, тут не чувствуешь себя гостьей из темных земель и человеком трудной судьбы».Ветеран, драматург, писатель и член украинского PEN-центра Валерий Пузик отвечает на вопросы зрителей. Киев, Украина. Фото: Ольга Мусафирова / «Новая газета Европа»В составе подразделения есть колумбиец, к которому обращаются «Леопардо». Лео совсем не знает украинского, остальные бойцы — испанского. Возможно, раньше он воевал в составе расформированного сейчас Интернационального легиона. Недавно я опубликовала репортаж из поселка Млинов Ровненской области, где завещали похоронить себя два легионера из Шри-Ланки. За могилами, как за родными, ухаживает семья их погибшего командира, украинца. Здесь другая история. Судьба «Леопардо», судя по всему, еще не ставшего для побратимов «своим», целиком и полностью зависит от их человечности. Особенно в момент, когда все обессилены до предела.Надо ли уточнять, что в основе сюжета тоже реальные события, участником которых был Валерий Пузик. В одном из интервью Валерий рассказал, как после выхода из «норы», позиции, где провели сорок дней, пришлось тянуть по снегу тяжело раненного колумбийца. «Пуля прошла сквозь его руку и застряла в туловище. Колумбиец имел на себе только флиску (теплая мягкая кофта из синтетики. — Прим. авт.) и всю дорогу повторял “tengo frio”, мне холодно…» По словам драматурга, он чувствовал себя тогда, как будто внутри фильма Ларса фон Триера «Меланхолия», когда героиня бредет, увязая ногами в болоте. «Война делает почву под ногами очень болотистой. Мы находимся в той точке “меланхолии”, когда болото хочет нас съесть», — заключил Валерий Пузик.Фрагмент читки пьесы «Мне холодно». Киев, Украина. Фото: Ольга Мусафирова / «Новая газета Европа»Киев