Коллаж The InsiderРоссийские власти все активнее используют антикоррупционные механизмы для изъятия крупных частных активов, причем поводом для исков нередко становятся события многолетней давности. Как сообщает Bloomberg, в 2025 году государство конфисковало имущество на 1,1 трлн рублей ($15,1 млрд) в рамках антикоррупционных дел — примерно в восемь раз больше, чем годом ранее.Однако дело уже не только в борьбе с коррупцией. По мнению главы TriTrace Investigations Ильи Шуманова, происходящее свидетельствует о новом этапе перераспределения собственности, в котором прежние гарантии для представителей элиты фактически перестают действовать.«Сейчас вопрос лояльности уже ничего не значит, когда речь идет о перераспределении активов. Если вспомнить историю "Башнефти", то это был первый серьезный сигнал», — заявил Шуманов The Insider.Переломным моментом Bloomberg называет решение Конституционного суда России, принятое в 2024 году. Суд постановил, что десятилетний срок давности не распространяется на имущество чиновников, признанных коррупционерами. Это открыло возможность пересматривать обстоятельства приобретения активов спустя десятилетия после предполагаемых нарушений.Одним из самых заметных примеров стало дело основателя агрохолдинга Ros Agro Вадима Мошковича. В мае суд постановил изъять у его семьи 49% компании. По версии прокуратуры, в период работы в Совете Федерации в 2006–2014 годах Мошкович нарушал запрет на совмещение бизнеса и государственной службы и использовал свое положение для получения выгоды. После решения суда активы были переданы под управление структуры, связанной с Россельхозбанком.Еще одним громким кейсом стало изъятие активов Константина Струкова и национализация золотодобывающей компании «Южуралзолото». Несмотря на многолетнюю работу в законодательном собрании Челябинской области и членство в «Единой России», это не помешало государству установить контроль над компанией.По словам Шуманова, еще несколько лет назад администрация президента в отдельных случаях вмешивалась и ограничивала активность Генпрокуратуры в подобных спорах.«За последние четыре года было три-четыре случая, когда Генпрокуратуру одергивали из администрации президента — в истории с иностранной компанией, в кейсе Мельниченко и некоторых других. Но на фоне массовости изъятий эти примеры уже не меняют общей картины».Bloomberg отмечает, что новая практика вызывает обеспокоенность среди части российского бизнеса. Пятеро из двадцати богатейших россиян по версии Bloomberg Billionaires Index либо ранее занимали государственные должности, либо продолжают работать во власти. Российская политическая система долгие годы, наоборот, поощряла участие крупных предпринимателей в политике. Так, Роман Абрамович был губернатором Чукотки, Андрей Гурьев входил в Совет Федерации, а сенатором до сих пор остается Сулейман Керимов.При этом, как подчеркивает агентство, ни Абрамович, ни Гурьев, ни Керимов не являются фигурантами подобных антикоррупционных дел.По мнению старшего научного сотрудника Центра стратегических и международных исследований (CSIS) Марии Снеговой, происходящее показывает, что даже лояльные представители элиты не защищены от претензий государства спустя много лет после ухода с государственных постов.Шуманов считает, что изменения связаны не только с антикоррупционной кампанией, но и с перестройкой самой системы управления элитами.«Львиная доля активов сегодня изымается у "молчунов" или у региональных тяжеловесов, на которых раньше опиралась федеральная власть. Сейчас вертикаль перестроена, и ключевая роль перешла к силовикам. Региональные игроки потеряли субъектность».На этом фоне бизнес безуспешно пытается добиться большей определенности в вопросах собственности. В мае Госдума действительно установила десятилетний срок давности для пересмотра приватизационных сделок 1990-х и начала 2000-х годов. Однако это ограничение не распространяется на антикоррупционные дела против действующих и бывших чиновников.В результате, отмечает Bloomberg, многие российские предприниматели задаются вопросом, не окажутся ли их активы следующими в очереди на изъятие.Одновременно государство сталкивается с другой проблемой — реализацией уже национализированного имущества. Долю в «Южуралзолоте» несколько раз не удалось продать даже через голландский аукцион, а аэропорт Домодедово в итоге был реализован примерно за половину первоначально заявленной стоимости.