С момента украинского вторжения в Суджанский район Курской области прошло два года. С момента деоккупации — почти полтора. Многие жители до сих пор не получили компенсации за разрушенные дома. Другие — всё еще верят, что их пропавшие родственники вернутся домой. Многие столкнулись с тем, что на новом месте окружающие совсем не готовы им сочувствовать и помогать. А правоохранительные органы прямо угрожают уголовкой в случае, если беженцы продолжат отстаивать свои права.«Ветер» поговорил с жителями приграничья, пострадавшими во время оккупации, о том, как они выживают и как этот опыт изменил их взгляд на происходящее в стране.Разрушенные здания в Коренево. Курская область. 2 апреля 2025 года. Фото: Сергей Бобылев / Спутник / ProfimediaСветлана в сентябре попросила военных заснять, что стало с ее домом. Также там побывала комиссия для оценки повреждений. За уничтоженное жилье семье пообещали дать сертификат. При этом у одной из дочерей Светланы также был в Коренево дом, и он тоже был разрушен после обстрелов. За него дочь получила сертификат и купила маленькую однушку. В сентябре 2025 года за утраченное жилье в Кореневе семье выдали еще один сертификат, за все 96 квадратов — получилось почти 10 миллионов рублей. Удалось найти неплохой дом под Курском в хуторе Духовец, правда, он стоил 13 миллионов. Светлана использовала сертификат, внесла невозвратные 100 тысяч рублей, а также потратила все накопленные деньги: три миллиона рублей.Разрушенные дома в освобожденной Судже. Курская область. 22 марта 2025 года. Фото: Сергей Бобылев / Спутник / ProfimediaВоенный корреспондент на трассе возле дорожного указателя «Суджа». Курская область. 8 августа 2024 года. Фото: Анатолий Жданов / Коммерсантъ / Sipa USA / Vida PressВозвращение жителей приграничных районов Курской области с территории Украины. Курская область. 23 мая 2025 года. Фото: Александр Хинштейн / TelegramВид на разрушения в Судже после отхода украинских войск. Курская область. 16 марта 2025 года. Фото: Сергей Бобылев / Спутник / ProfimediaВоеннослужащий «Ахмата» патрулирует территорию во время эвакуации мирных жителей. Суджа, Курская область. 15 марта 2025 года. Фото: Сергей Бобылев / Спутник / ProfimediaПо договору, в съемной квартире жили три человека: сам Владимир, его жена и дочка, но степень родства никто не прописывал, только имена. И через полгода в администрации отказались продлевать выплаты, потому что «не указано, кто проживает». Чтобы доказать родство, нужно было ехать из Подмосковья в Курск. Владимир посчитал, что компенсация того не стоит.Поврежденный дорожный знак возле разрушенного пункта пропуска «Суджа» на российско-украинской границе. Курская область. 16 августа 2024 года. Фото: Kirill Chubotin / Ukrinform / ddp / Vida Press— Местные, которые знают, что я из Суджи, они уже начали задавать вопросы: у вас, типа, так же? Я отвечал, что у нас поинтенсивнее было, а у вас тут единичный случай. Спрашивают, что делать? Я говорю: да ничего. Объявлена тревога, идите прячьтесь — и всё. Люди начинают как-то протрезвляться, когда это видят своими глазами, — говорит Владимир и еще долго размышляет о том, что у него много друзей ушли добровольцами на «СВО», вот теперь, может, и из других регионов увеличится количество контрактников. А еще, считает он, для победы России нужно объявить всеобщую мобилизацию.Памятная акция о мирных жителях Курского приграничья. Курск. 6 августа 2026 года. Фото: Александр Хинштейн / Telegram