До выборов в Госдуму остается два месяца, зачистка неугодных кандидатов продолжается, и в российских оппозиционных кругах уже стартовал традиционный спор, стоит ли голосовать за партии системной оппозиции — и может ли это нанести хоть какой-то ущерб партии власти. Журналист и политолог Роман Черников разобрался для «Новой газеты Европа» в аргументах оппозиционных спикеров, которые призывают голосовать за КПРФ и «Новых людей». И изучил исторические кейсы, когда из такой стратегии родились реальные перемены. Правда, удалось найти лишь отдаленно похожие.Представители партии «Новые люди» во время подачи документов в Центральную избирательную комиссию РФ для регистрации списка кандидатов от партии на выборах в Государственную думу, Москва, 7 июля 2026 года. Фото: Максим Блинов / Спутник / Imago Images / Scanpix / LETAБорис Надеждин прибывает на заседание Долгопрудненского городского суда по обвинению в демонстрации «экстремистской» символики, Московская область, 17 июля 2026 года. Фото: Максим Шипенков / EPAПри этом роль избирателей была очень скромной – доказать свою победу Карденас тогда не смог. Хотя дело было в 1988 году, в подсчете голосов уже использовалась компьютерная система, которая в какой-то момент дала сбой. Оппозиция посчитала это намеренной манипуляцией, чтобы скрыть фальсификации. Официально победу одержал кандидат от правящей партии Карлос Салинас де Гортари – 50,36% против 31,12% у Карденаса. Зато в парламенте тогда появилась по-настоящему оппозиционная группа на 139 мандатов из 500 – Национальный демократический фронт. Позже на его основе создали Партию демократической революции. Туда вошли сторонники Карденаса и бывшие «сателлиты». Таким образом, массовая поддержка Карденаса превратила их тактическое отступление от власти в реальный вызов режиму — хотя после выборов часть этих партий вновь вернулась к привычной роли.Представители партии «Яблоко» во время подачи документов в ЦИК для регистрации списка кандидатов на выборах в Госдуму, Москва, 4 июля 2026 года. Фото: Михаил Воскресенский / Спутник / Imago Images / Scanpix / LETA