Несколько месяцев назад в российском инфополе случился громкий скандал по поводу вечеринки в Куршевеле, где компания Rendez-Vous решила отметить свое 25-летие и куда позвала различных медийных персонажей. На них в эфире обрушилась Ольга Скабеева, назвавшая их «светскими львицами», которые едут в Куршевель, пока «наши ребята сражаются с нацизмом», и отметила, что «мы родом из страны, где не было слова “гламур”, где не было приставки “люкс”, а было слово “Родина”». Эти слова — очень показательный пример идеализации Советского Союза (именно его ведь подразумевают, обращаясь к прошлому): страны, где важны были «Родина» и «совесть»; где никто не знал о гламуре; где, вероятно, и моды-то никакой не было. Для массового зрителя создали образ СССР как страны, чуждой любым модным ухищрениям и увлечению эстетикой. Но так ли это на самом деле? Действительно ли страна жила в режиме такой антиутопии (а для кого-то — утопии, в зависимости от взглядов) и презирала материальное?«Строим». Эскиз плаката. Юрий Пименов, 1929 г. Источник: Государственная Третьяковская галереяРабочая кожаная куртка, «кожанка», в которой раньше, конечно, никого не пустили бы в «приличное общество», теперь стала одновременно маркером идеологической правильности, а заодно и некоторым залогом безопасности для того, кто ее носил. Там, где в дело вступают художники, появляется место не только для утилитарности и насущной необходимости, но и для идеи, концепции и художественного образа, которые нужно воплотить. Так произошло и в 1920-е, одеждой занялись художники-авангардисты: Александр Родченко, Варвара Степанова, Любовь Попова, Александра Экстер. Актриса Евгения Жемчужная в спортивном костюме, сшитом по проекту Варвары Степановой, 1924 год. Фото: Александр Родченко / russiainphoto.ruНа основе идей русского и общемирового авангарда они создали концепцию «прозодежды» — производственной одежды для советского человека, для которого, конечно, не могло быть ничего важнее, чем созидательный труд.Советский плакат, 1929 год. «Женщины лёгкого поведения» одеты на западный манер; на советской женщине на переднем плане кофта и юбка ярких цветов, красная косынка. Фото: WikimediaОбложка советского журнала с рисунком Любови Поповой, 1921 годНачинание Степановой и Поповой поддержали и другие художники — например, существуют эскизы текстиля от Казимира Малевича. Они не пошли в дело непосредственно в моде, но позже орнаменты Малевича использовали при создании фарфора, и это тоже сблизило экспериментальный авангард и повседневную бытовую жизнь.Иллюстрация из авангардного альбома мод «Искусство в быту», выпущенного Ламановой вместе с Мухиной в 1925 годуВ то же время стремление женщины выглядеть хорошо и использовать для этого привычные способы и вещи вроде шелка и косметики оказалось устойчивее и сильнее, чем ожидали создатели «нового мира». Оно порицалось, «украшенность», декоративность, выраженная внешняя женственность воспринимались и подавались как признак мелкобуржуазности и чуждости новой культуре, но даже в таких условиях оказались неистребимы. Впоследствии это проявилось уже в 1930-е годы.Режиссер Виталий Жемчужный Варвара Степанова и Александр Родченко во время подготовки представления, 1924 год. Фото: Public Domain / WikimediaОрловой можно было краситься, ухаживать за внешностью и уделять внимание фасону одежды, а вместе с ней это стало позволительно и ее поклонницам, которые не замедлили этим воспользоваться.Цвет блонд и выщипанные брови стали обычным делом для советских городских модниц, а за красную помаду им больше не грозил ярлык «мещанок» или «чуждого элемента». Более того, в 1930-е годы появился главный советский аромат — знаменитые духи «Красная Москва», которые во многом стали символом высокого стиля и благополучия, государства, которое больше не стремилось ассоциироваться исключительно с революционным порывом.Любовь Орлова, кадр из фильма «Цирк». Фото: WikimediaФриз фасада Дома моделей на Сретенке, Москва, 1934 год. Фото: коллекция Государственного музея архитектуры имени А. В. ЩусеваПривлекательная внешне работающая мать, несущая общественную нагрузку и выполняющая в полной мере домашнюю работу, — таким стал идеальный образ советской гражданки, которому нужно было соответствовать. Модельер Вячеслав Зайцев с манекенщицами. Фото: Коллекция Мультимедиа Арт Музея, Москва